16 апреля 2025 после продолжительной болезни, во время Страстной недели, ушел Константин Кедров, наш дорогой друг, соратник, член редколлегии журнала «Дети Ра», поэт, философ, мыслитель, профессор Литературного института, выдающийся человек, с которым  я был связан узами дружбы и сотрудничества последние 25 лет.
Это огромная утрата и для всей нашей литературы, и для меня лично.
Все эти годы мы постоянно общались. Все произведения, что мне присылал Константин Александрович, я всегда печатал. Мы также успели снять несколько совместных телевизионных передач.
Мы будем продолжать печатать стихи Константина Кедрова. Все, что он успел мне прислать, я обязательно опубликую. И мы будем о нем еще много писать.
Поэты не умирают.
Сегодня мы также публикуем статью Александра Балтина.

Ушел на Страстной неделе, отправился в бесконечность путешествия, в звездные поля, где непременно должны быть иные варианты творчества — если арками и высотами, небом творчества дышал здесь, на земле.
Константин Кедров изобретал слова, понятия, причудливо, используя архаику и модернизм, скрещивал эпохи, онтологические аллюзии и ассоциации переполняли его поэтические произведения, и, сложно организованные, играющие, но совершенно всерьез, ритмом, они словно уходили в космос, из космоса же полученные-услышанные, стремившиеся открыть самые потаенные коды:

В нем была подлинность истовой, все побеждающей искренности, и — словно созидаемое им — отпечатывалось в сердце пространство; входило в глобальную память времен…
Вечный дервиш-математик русской поэзии Велимир Хлебников благосклонно взирал из своего запределья на блистательные эксперименты Кедрова, и обэриуты на время останавливали свои игры, чтобы вслушаться в песни младшего собрата.
Казалось, он черпал изо всего: музыки, особенно от многоствольного, густого органа, живописи и архитектуры, очевидно тяготея к готике, бесконечно поднимающейся к небесам, кинематографа, предложившего монтаж как единицу художественности, театра…
Он иногда словно пьесы разыгрывал своими стихами.
Хотя будущее порой вызывало сомнения у поэта:

Что ж?
Очевидно, что поля былого гуще насыщены культурологическими мифами, а поэт, творя свои, ими и живет.
Он был философом.
Философом, разрабатывающим свою систему миропонимания, и — философом поэзии.
Он интересно работал как литературовед, всегда ища метафизическую подоплеку в том или ином литературном явлении-проявлении.
Но поэзия точнее соответствует сердцу, и сады ее, разбитые Константином Кедровым, сияют несуесловной, несуетливой, почти совершенной вечностью…