К 75-ЛЕТИЮ СЕРГЕЯ БИРЮКОВА
Напряженно вибрирует, переливаясь оттенками смыслов, словесный космос
Сергея Бирюкова, и буквы, ложащиеся в основу бытия в не меньшей мере, чем физиология и материя, словно зацветают интеллектуальным орнаментом:
Все-таки бывает улыбка
Альфа
Но так зыбко-зыбко
Бета
Что другими совсем письменами
Пропиталась бумага
И нет ответа
Ни криво ни прямо…
Эксперименты Хлебникова, этого вечного дервиша-математика русской поэзии, поиски обэриутов словно продолжены неустанной лабораторией Бирюкова, проницающего загадочные слои бытия мыслью.
Вектор мысли все определяет.
…Картины бытия покачиваются в библейском воздухе мира:
...было странно смотреть
на перемещения воздушных масс
на колебания солнечных тел
это казалось нереалистичным
что-то нарочитое было в том
с какой скоростью скворцы
вылетали из гнезд и
возвращались мгновенно…
И полет скворцов чертит в пространстве письмена…
Три ступени бытования поэта:
Беречь ненужное.
Быть вечно в нищете.
Освободиться.
Лапидарность освобождающей смерти, вовсе не выглядящей трагедией.
Вот и Хлебников возникает персонажем стремительно-веревочно-закрученного стихотворения:
в Персию тянет Велимира
в Персию
песней слышится
Персия
туда к Востоку
все-таки
он верит
начало песни
там
в Персии…
Песнь Персии! — звукопись играет колоритно.
Часто звуки, сложно сплетаясь, живут необыкновенной жизнью в стихотворениях Бирюкова — творящего сад и собор поэзии, созидающего новые, переливающиеся богатством оттенков, смыслы бытия…
Александр БАЛТИН
