СТИХИ ЕВГЕНИЯ СТЕПАНОВА В ЖУРНАЛЕ «МОСКВА», № 8, 2025
Поэзия может восприниматься нервом народной жизни, вариантом воплощения лучшего, светового, заложенного в социуме, может… частной забавой, развлечением…
Последние десятилетие — в России, увы, стал конкретным второй вариант, и
Евгений Степанов, силовым сжатием смысла верша четверостишие, включает в него сожаления по поводу трагической нелепости ситуации, умножаемые стоицизмом и скорбью:
У поэта денег нет,
И здоровьем он не пышет.
Но когда уйдет поэт,
Кто тогда стихи напишет?
Подборка стихотворений поэта в журнале «Москва», № 8, 2025, отличается лапидарным лучением смыслов, иногда используется вариант якобы совсем простого отношения к жизни, но за ним — космос бытия: напряженно-пульсирующий, колышущийся светово:
Жили-были. Я был, кстати,
Счастлив даже в интернате,
И в общаге, и в психушке,
И в райцентре в тесной двушке.
Я любил. Меня любили.
Жили-были. Жили-были.
Тяжелые истины: все проходит! И — жизнь длится две секунды. Это постулат каждый будет постигать собственной судьбой.
Но — судьба поэта превращается в стихи.
Евгений Степанов возносит своеобразную молитву:
Как беду перебороть,
Что меня переломала?
Пожалей меня, Господь,
Дел — не счесть, силенок мало.
И душа моя, и плоть
Обгорели, точно ветки.
Пожалей меня, Господь,
Радости предельно редки.
От несчастий, неудач
Дни, сказать по правде, жутки.
Отвечал Господь: «Не плачь,
Столько у тебя задач,
Что на плач нет ни минутки...»
Молитву, получающую ответ, ответ — укрепляющий мышцу сердца и плоть души, хотя и кажется порой, что жизнь — не более, чем эксперимент, причем быть в состоянии подопытного быть так мучительно…
Силовое натяжение светового характера всегда содержится в поэзии Степанова, сколь бы ни обгорели душа и плоть, словно ветки: образ, страшно вписанный в пространство реальности.
Степанов судит себе предельным судом, точно в жесткости оценок видит ступень к подъему:
Поступков — пшик; проступков — множество.
Морально выжат, точно жмых.
И степень своего ничтожества
Я знаю лучше остальных.
Стихотворение продолжится-завершится в притчевом ключе:
С людьми все реже я балакаю.
Все чаще, грешный и бухой,
С одной волшебною собакою
Беседую в ночи глухой.
Собака говорит: «Не думаю,
Что ты, когда напьешься, прав.
А мне противно быть угрюмою.
А я люблю тебя, гав-гав».
Любовь остается главной: жизнь без нее — карман пустоты.
В поэзии Евгения Степанова нет пустот, все насыщено, смыслы лучатся и сочатся питательным соком, и внешняя, изящная простота поэзии соответствует содержательной глубине.
Что хорошо доказывает подборка стихотворений, опубликованных журналом «Москва».
Александр БАЛТИН
