Хроники… От этого слова веет дотошностью историка: кто, где, когда был, что сделал... Между тем, именно это слово точно соответствует авторскому замыслу Евгения Минина. Короткая проза, в которой автор постарался быть непредвзятым, а по отношению к себе — и самокритичным.
Брискины. Минины. История нескольких поколений, которые хлебнули немало горя, но было у них главное — держались друг за друга при любых испытаниях. При этом автор отходит от формата семейной саги — «увесистого» романа с десятком сюжетных линий. Его герои — близкие родственники, чья жизнь показана сжато, местами фактологично, с иллюстрациями, подтверждающими слова автора (телеграммы, фотографии документов) что более всего соответствует документально-мемуарной литературе. Есть конкретная историческая эпоха, а есть «личное» время семьи, которая занимает свое уникальное место в данный период времени. Это своеобразное «раздвоение» времени и порождает специфику жанра: проявление каждой отдельной личности в узком семейном кругу, а также более широкий круг проблем — взаимодействие семейного клана и социума. А учитывая, сколько потрясений выпало на долю населения в начале XX века, скучным повествование не назовешь. Факты говорят сами за себя: «Через несколько часов из дверей Наркомата в офицерской одежде вышел майор Федор Яковлевич Соколов, полностью реабилитированный, с документами и энной суммой денег на первое время, и на поход к зубному протезисту, чтобы обязательно вставил зубы. Теперь можно представить, какие зубодробительные беседы вели с ним в застенках ГПУ».
Последовательное изложение истории выживания семьи в то время, когда, казалось бы, рушатся все нравственные устои, читается на удивление легко: видно, с какой любовью автор относится к своим (в прямом смысле!) героям. При этом Евгений Минин не пытается «давить на жалость», никого не ругает с пеной у рта — ни обстоятельства, ни отдельных представителей человеческого рода, которые этими обстоятельствами управляли. Повествование идет плавно, и даже драматичная сцена встречи бывшего заключенного со своими близкими описана достаточно спокойно. Вместо бурных эмоций — эпитеты: «Уже на пустом перроне расстроенная компания встречающих увидела идущего навстречу тощего, сгорбленного, в грязной телогрейке желтолицего человека. Он приблизился и хриплым голосом сказал: „Здравствуйте, дорогие мои. Я — Федя. Вот мы и вместе. Правда, через несколько дней у меня предписание — явиться в Наркомат”».
На этом месте можно было бы и ввернуть несколько слов о тогдашней политике советского государства, однако автор продолжает: «Что творилось в душах сестер, невозможно описать. Зяма, муж Фриды, с ужасом подумал, как и Воланд при появлении Мастера: „Его хорошо отделали!” Произнести вслух эти слова было смерти подобно. Ничего нельзя было говорить вслух — кто знает — кто стоит рядом! В те времена и у стен были уши». И это видится мне единственно верным построением текста. Это жизнь. Бесполезно возмущаться, особенно когда это небезопасно. Нужно брать в свои руки то, что можешь изменить: «— Сначала — баня, потом все остальное, — заявил всем муж Фриды и прямо с вокзала повел Федора в баню — отмыть лагерную грязь, въевшуюся в кожу „японского шпиона”». Да, так решаются проблемы: вопреки всему нужно сохранить себя, а потом уже думать, как жить дальше.
Несмотря на трудные времена, семья держится вместе. Хочу обратить внимание на то, что эти люди не только не отреклись от своего родственника, но и сделали все возможное для его возвращения к нормальной жизни. Кто знает историю, тот поймет, насколько это было сложно, и что означало словосочетание «враг народа». Здесь же бывшего узника встречают, можно сказать, всем кланом. Отмывают, приводят в порядок, жертвуют свою одежду. Если вам нужен пример того, что такое семья, то вот он, перед вами.
…И другое страшное время: Великая Отечественная война. Если учесть «пятую графу» всех тех, о ком идет речь в этой книге, война искажала и коверкала их судьбы жестче и беспощаднее, шансов выжить практически не было. Но дяде автора удалось не просто выжить в немецком плену благодаря своей находчивости, но и по возвращении домой избежать ареста: «Слава Богу — после плена не посадили, видимо, „помогло” то, что еврей не мог сотрудничать с фашистами — его бы с ходу расстреляли. Наши семьи — моя и дяди Моти жили в городе Невеле и очень дружили». Это кажется чудом, однако дело не только в стечении обстоятельств, но и в смекалке дяди Моти, о чем автор пишет без лишних подробностей, честно и кратко.
Прародители. Родители. А дальше идет повествование автора о времени и о себе.
Отрадно, что автор рассказывает о себе без прикрас, с легкой ностальгией. Общее настроение воспоминаний о школьных годах — «Эх, славное было время!». Не был Евгений Минин примерным мальчиком, и, мне кажется, что это очень хорошо: поэту необходим разнообразный жизненный опыт, а откуда его взять, если с утра до вечера сидеть за книгами?.. Так что школьные годы у автора прошли весело: «Дневник за седьмой класс долго хранился в семейном архиве — он был исписан замечаниями вдоль и поперек, как картина абстракциониста. Когда же старший сын пошел в школу, жена поинтересовалась, как буду воспитывать своего ребенком после того, как он найдет и ознакомится со школьными «подвигами» отца». На этом месте я аж подпрыгнула: как-то разрешится конфликт отцов и детей? Эта тема, учитывая специфику жанра, волнует как автора, так и читателя, мы ожидаем драматичного развития сюжета… Но автор честно признается: «И, к сожалению, я проявил слабость — выбросил дневник, как подтверждение моих школьных подвигов. Теперь понимаю, что зря».
На этом месте читатель «отключается» от текста, поскольку его голова начинает гудеть от воспоминаний: я тоже однажды нашла старый отцовский дневник… Он пестрел двойками, а на полях красовалось то гневное «Самовольно ушел с классного часа!», то короткое «Ел на уроке»… Естественно, о своей находке я доложила папе, немедленно и с возмущением: как, ты же меня заставляешь хорошо учиться, а сам… Находку у меня изъяли. Дальнейшая судьба ее неизвестна. И знаете, возвращаясь от воспоминаний к прочтению книги, проникаешься уважением к автору после его признания: не так-то просто выдержать поток писклявого негодования от собственного ребенка. А нынешнему поколению и писать ничего не надо, и находить их потомкам будет нечего: электронные дневники не оставляют никаких шансов ни детям, ни родителям… Ой, простите за ворчание. Больше не буду.
Об эмиграции — когда чужая страна становится родной — автор высказывается лаконично и серьезно. Символично, что короткий текст «Мертвая» тишина» завершает эту маленькую книгу. Непросто было: «Так проходила жизнь — среди терактов, среди успехов». Однако в жизни есть главное — семья, продолжение рода. И — призвание поэта и писателя. А ведь это огромное богатство… Есть ради кого жить и кому передать историю рода. Таким образом реализуется еще и основная составляющая мемуарной литературы — сохранение во времени и на материальном носителе информации о жизни семьи, которая служит предметом воспоминаний.
И еще. Любое мемуарное произведение, при всей его документальности, должно быть интересно написано. Для этого книга должна нести определенное послание, и в случае с этой книгой их несколько: это и преодоление трудностей («вместе мы — сила!»), и важные уроки жизни, которые нас заставили выучить предыдущие поколения (во многом с них стоит взять пример!), и собственная философия жизни, вобравшая себя опыт предков.
Акцентируя внимание читателя на ключевых событиях исторических периодов, Евгений Минин следует строгой хронологии, однако делает это живым литературным языком. Тем удивительнее звучат его слова о поэтическом словаре, купленном еще… в общем, в XX веке. Признание автора поначалу несколько обескураживает: «С тех пор этот словарь всегда со мной, я зачитал его до дыр — это был мой единственный Литинститут. В этом году моей первой литературной покупке исполнилось полвека». Выходит, у автора нет литературного образования? Диплома нет, а вот самообразование — годы писательской практики — позволяет автору найти оптимальное соотношение между искренностью и литературной обработкой текста. Данное обстоятельство делает «Семейные хроники» правдивыми с точки зрения изложения фактов и привлекательными для чтения широкому кругу читателей.
