НОВАЯ КНИГА ОЛЬГИ СИМОНЕНКО-БОЛЬШАГИНОЙ

Буду кратка: интересная книга. Поэт начинает играть смыслами ещё с заглавия: «Фьюжн» созвучно и с «южным», и с легким «фьюить!» — звукоподражанием птичьему свисту. Между тем это слово в переводе английского означает «слияние, сочетание», и название книги вполне оправдывает ее содержание. Фьюжн в этой книге выступает не только как стиль, но и как осознанная установка автора. В отличие от эклектики, где элементы сохраняют свою относительную самостоятельность, фьюжн подразумевает их гармоничное объединение, благодаря которому различия между источниками исчезают ради достижения нового результата.

Сокращение «Акк.» такое же многослойное: тут тебе и аккомпанемент (смыслы оттеняют друг друга), и аккаунт (авторская индивидуальность налицо!), и вообще — читать книгу нужно аккуратнее — чтобы не потерять, не расплескать по дороге эти полнозвучные строки…

Ольга Симоненко-Большагина обогащает семантику текста за счет включения неевропейского образа мышления, приспособленного под русского читателя. Она вводит в текст холодное латинское слово, добавляет чисто русский невеселый выдох и мирит высокие пространственно-временные категории со вполне обыденной картиной смены времен года:

На первый взгляд рифма «ерунда» — «н-да» (существительное — междометие) выглядит «притянутой за уши», однако общее впечатление от стихотворения от этого только выигрывает: пауза, выраженная многоточием, выражает задумчивость и озадаченность. Стихотворение «зависает» в невеселых размышлениях, и к горлу подкатывает комок: снова осень…  Опадают листья, угасает свет… Невольно приходит на ум второе, жестокое значение слова «октагон» — «клетка» для поединков, из лексикона бойцов смешанных единоборств: каждый день мы вступаем в битву со временем. По построению строки понятно, что ничего кровавого автор не имеет в виду — перед нами всего лишь латинское обозначение правильного восьмиугольника, но это слово подспудно заставляет читателя собраться, уйти в себя и приготовиться к бою. С осенней меланхолией, обнажающей архетипический символ утраты, и предчувствием долгой зимы:

Последняя строка первой части стихотворения отличается от остальных, сокращаясь до трех стоп ямба. Это создает легкую асимметрию, акцентируя смысловой поворот: что будет дальше? Выдержав паузу, поэт собирается с силами и доводит стихотворение до конца. Слепящая белизна снега вызывает в лирической героине Симоненко-Большагиной чувства грусти и одиночества. Безупречность зимнего пейзажа резко контрастирует с внутренними переживаниями женщины, побуждая ее размышлять о собственном несовершенстве. Финальная строка подводит итог сказанному: у каждого своя боль, и в своем индивидуальном страдании человек остается один на один с миром. Но сквозь этот мрак проникает луч надежды на обновление и очищение. Зима не вечна. Несмотря на трудности, жизнь продолжается. Еще можно многое изменить. А белый снег удивительно красив…

Мотив чистоты красной нитью проходит по всей структуре книги. Та же осень предстает мрачноватой в сравнении с более светлой зимой, а сама по себе — гармонична, нужно только увидеть, что никакой фрагмент осенней картины не желает символизировать собой процесс разрушения:

Стихотворение обладает глубокими символическими образами и тонкой поэтической структурой. Строя основной ритмический рисунок на ассонансах и ассоциациях, поэт усиливает эмоциональное восприятие текста: «с» («персидским», «листок») — создает ощущение сквозняка, «з» («закручен», «грязь») раздражает слух, а многократный повтор мягкого «и» в глаголах («испил», «припал») смягчает этот звон, примиряя нас с действительностью: осень — пора листопада, время прощаться и прощать… Подпись «благо» — подтверждение неизбежного конца, признание красоты осеннего увядания и  благодарности судьбе за этот опыт: сколько листочку ни кружиться, судьба его предрешена. Экзотический образ «персидского огурца» (а вплетение заморских образов в русский пейзаж — это и есть стиль фьюжн) в начале стихотворения контрастирует с исконно русским финальным словом, и это мощный посыл — свое-то всегда ближе, родное, святое.
Хороша заграница, да не про нас…

Иногда авторская речь течет «сплошняком», без разбивки на четверостишия. Такое построение текста обеспечивает композиции гибкость, позволяя легко изменять акценты и ритм в пределах каждой строки. Каждая фраза отделена друг от друга с помощью пунктуации, что создает эффект внутреннего диалога между частями произведения:

Центральный образ стихотворения — сорное растение (некоторые его виды в народе называют осотом). Внешне незаметный и простой, этот сорняк скрывает в себе потенциал для творческого осмысления реальности. Эта метафора отсылает нас к древней восточной традиции, которая утверждает, что красота и мудрость скрываются в незаметных аспектах повседневной жизни. И снова мы видим, как одном тексте уживаются легкое слово «флер» и детское, почти жаргонное «цу-е-фа». Мы вспоминаем ахматовское: «Когда б вы знали, из какого сора…» — и считываем намек на скрытые возможности и смыслы, заложенные в самой природе повседневности. Именно эта простота служит основой творческих озарений и вдохновения, превращаясь в творческую материю («ингредиент оказий») и материализуется в произведениях искусства («гения строфа»). Поэзия превосходит простые человеческие представления о красоте и может превратить что угодно в драгоценные созвучия...

Приведенные выше стихотворения ясно показывают, что фьюжн является одновременно и разновидностью полистилистического подхода, и уникальной самостоятельной техникой, обладающей собственными характерными чертами и возможностями. Книга Ольги Симоненко-Большагиной наполнена глубоким философским смыслом. Заключенный в простых природных образах, он соединяет природу и человеческое существование в единую картину мира, в которой инокультурные элементы чувствуют себя как дома. Искусно сочетая элементы различных направлений, поэт демонстрирует баланс, природную органичность и чувство меры. Это побуждает читателей более тщательно разбираться в своей жизни и окружающем мире, раскрывая важность наблюдения и чуткости к деталям повседневности.